Александр Бабушкин “Стихи разных лет”
"наша улица" ежемесячный литературный журнал
основатель и главный редактор юрий кувалдин москва

 

 

Александр Иванович Бабушкин родился 21 августа 1964 года  в п. Токсово под Ленинградом.
Живет в пригороде Санкт-Петербурга.
Окончил Экономический ф-т Ленинградского государственного университета (1987) и аспирантуру философского ф-та  Санкт-Петербургского государственного университета (1993).
Преподавал историю экономических учений, философию, работал грузчиком, сторожем, дворником, охранником, «челноком», журналистом, редактором, главным редактором, творческим директором.

Книги.
Стихи
1997, «Белый лист», сборник стихов, изд-во «Четыре Б», СПб/ самиздат
2002, «Будет много разных слов», сборник стихов, изд-во «Геликон плюс», СПб / самиздат
2012, «Избранное», сборник стихов, изд-во «Геликон плюс», СПб /самиздат

 Проза
2012, «ФИНБАН» (книга рассказов), изд-во Franc-Tireur USA

Публикации
«Мастерская» - приложение к журналу «Семь искусств» Hanover, Germany
http://club.berkovich-zametki.com/?p=2243
http://www.epochtimes.ru/content/view/65139/76/

сайт александра бабушкина

 



Александр Бабушкин

СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ

 

***
ВИденье мира,
видЕние – мука,
скука
без стука вошедшего звука,
хитрая штука
и злая игра -
произведенье сведенья с ума.
тянет ли, вытянет слабая воля?
Перенесет через грозное море?
Но встрепенется,
оставит без сна
злое искусство сведенья с ума.
Взбесится спесь
от бесславной работы:
«Кто ты, меня изводящий?
за что ты?»
теплая клетка,
но - клетка,
тюрьма,
жуткое место
сведенья с ума.
Не оставляй
с этой проклятой долей.
Не изводи
невозможною волей.
Где она, воля?
Звезда да сума -
крест непосильный
всю жизнь без ума.
Всю свою жизнь
у себя на закланье,
ночью ли, днем ли -
сплошное терзанье.
Всеизводящая пропасть
без дна -
крестная доля
сошедших с ума.

 

 

***
Будет много разных слов.
Будут проводы и встречи.
Будут и костры, и свечи.
Будет много разных снов.
Будет вечная любовь.
Будет пыль и будет память.
Будет искренняя зависть.
Будет пролитая кровь.
будет всё, как сотни раз,
как сейчас на этом свете.
Будут внуков нянчить дети.
Будет всё.
Не будет нас.

 

 

***
я жду дождя,
чтоб день, почистив зубы,
промыв глаза
из водосточных труб,
вытягивал пустых подъездов губы
и был спокоен и немного груб.
Я жду тоски,
когда приходит честность,
и всё насквозь,
и всё наоборот,
и вся земная наша неизбежность
тревожит и покоя не дает.
Я жду вестей иных,
совсем нездешних,
иной судьбы,
чтоб с этой обручить,
нащупать дверь
и в темноте кромешной
в не этот мир решиться и ступить.
В тот странный мир,
чьи тайные приметы
разбросаны по жизни,
как стекло.
К зеленым берегам
бездонной Леты,
где будущее прошлое мое.

 

 

***
Пред вечною загадкой
Земного бытия
Поэзия припадков,
История огня,
Романы диких судеб,
Поклепы отставных,
Не счесть творений судей
И мертвых и живых.
Безумная культура
Крылатого коня.
Виват, литература,
Сожравшая меня!

 

 

***
принадлежащее
совсем как подлежащее,
как тело
бездыханное,
лежащее
у русла пересохшего ручья.
Душа нематериальна,
как сказуемое.
Как личность,
уголовно наказуемая.
она бездомная.
Она
ничья.

 

 

***
мы с тобой,
как спичка с коробком,
в тесном соприкосновенье
вспыхнем,
и сгорим огнем,
и сокроем наше преступленье.

 

 

***
случилась жизнь,
и в ней
случились мы.
Случились.
Как там все мы получились?
а получились только наши сны -
сны осени и голубой весны, -
они по нашей жизни прокатились
и укатили
в невидаль ли,
даль,
и на витке нездешнего блаженства
они земной мешают календарь,
даря нам неземное совершенство.
как вышло так,
что жизнь влюбилась в сон
и в полусне несет нас и качает,
несет
наш полудом,
полувагон,
и полоумный этот перезвон
давно нам ничего не обещает?
всё, как во сне положено,
всё вдруг,
вдруг всё нахлынет,
и летит,
и рвется.
Но, завершив,
не нами данный круг,
всё так же вдруг
внезапно оборвется.
ну, вот и всё,
вот так случилась жизнь.
а мы не долетели  -
доплелись
до старенькой скамейки у оградки
и до вершин, увы, не добрались -
к вершинам можно только
без оглядки.

 

 

***
я б матом,
я бы в каждый атом
залез
и всё в себе разрушил,
когда в любви своей
проклятой ползу рептилией
по суше.
какой лететь!
куда там звонко!
всё разлетелось
до окраин.
и вырастают перепонки,
и весь я ими обрастаем.

 

 

***
осень жизни весной,
опостылевшей зрелостью.
осень жизни зимой,
душным летом и осенью.
Ты навалишься жалостью,
ты задавишь усталостью
и наметишь пунктирами
стылые  проседи.
Осень жизни,
пора урожая познания,
вызревания
горького колоса истины,
ты, как воспоминанье
далеких скитаний,
память треплешь лучом
безвозвратного, чистого.
Осень - мудрость,
и мудрость такая осенняя,
и пронзенная сущность
сознаньем конечности.
Это в нас похороненное
вдохновение,
поделенное
на монолог бесконечности.
Осень жизни  - не время -
пора подытоживать,
круг за кругом нам шлет
обреченные вёсточки.
Осень -  это какая-то в нас
настороженность
и заброшенность
самой заброшенной звездочки.
Осень с жизни снимает
увядшую кожицу
и дождями старательно
скоблит и чистит.
Осень - это какая-то
долгая прожитость
с нас торопится сбросить
засохшие листья.

 

 

***
ты станешь
символом и тайной,
ты станешь памятью,
случайно
меня разбудит зов
к тебе,
а ты
в далеком далеке,
где от меня
лишь символ, тайна,
в чулане памяти
случайно
тебя разбудит зов
ко мне,
а я
в далеком далеке.

 

 

 

***
А дальше, как и раньше - пустота.
Измученную насморком природу
Покинула былая красота
И, ветками шурша, упала в воду.
Все краски, всю живую акварель,
Все с грязью размешал паршивый ветер.
И моросил сентябрьский апрель.
Большая осень на весеннем свете.
Зима сдаваясь плакала навзрыд,
Как сахар грустно таяла в стакане.
Пристыжена, поставлена на вид.
И без надежд и без гроша в кармане.
Так без надежд с душой на сквозняке
Ловил как воздух в сером небе просинь.
Весна осточертевшая уже,
Давила грустью, как дождями осень.

 

 

 

***
В исканьях псевдоатеизма
какой еще грядет кумир?
Нам
в нашем новом пессимизме
совсем иной открылся мир.
Совсем иной,
иные дали,
и даль
пугающе темна, -
как по частям мы открывали
в самих себе
самих себя.

 

 

 

***
Поиск смысла.
Поиск мысли.
Вот и свыкся,
и - привычка.
Мозги вытекли,
как вышли, -
сигарета,
стопка,
спичка.
Изнутри себя
не вижу.
За предел себя -
нет силы.
Что-то страшное
предвижу,
чем-то мозг
уже пронзило.
И осталось
вспоминаньем
в миг волшебный
озаренья,
там,
за гранью пониманья,
там,
где таинство вершенья.
Что-то было.
Всплеск интриги?
И загадка
держит цепко.
Книги, книги,
книги, книги,
где же связка,
где же сцепка?
Это всё
за гранью слова.
Это
мания страданья,
персональные оковы
для охотника
за тайной.
Как формальное
логично,
всё логичное -
формально.
Это всё
сугубо лично -
то есть
просто ненормально.
Поиск смысла.
Поиск мысли.
Вот проклятая привычка.
Мозги вытекли,
как вышли, -
сигарета,
стопка,
спичка.

 

 

 

***
Еще одна осень
слезами зальет и стихами.
Ах, что это с нами?
Мы знаем…
Но что это с нами?
Еще одна осень,
блаженное время для грусти,
сезонно потреплет
и также сезонно отпустит.
Ах, милое время.
Ах, самое страшное время.
Когда еще так вопрошаю:
«И с кем я?
И где я?»
Ах, грустное время.
И так с этой грустью уютно,
и чудится тайна,
и что-то предчувствуем смутно.
А мы
как деревья,
с нас листья
осыпятся к сроку.
И истинно это,
но что в этой истине проку?
И все здесь поэты,
и плачем навзрыд
без умолку.
И истинно это,
но что в этой истине толку?

 

 

 

***
в уходящего поезда
прыгнуть вагон.
Сердце лопнет от ужаса:
вдруг опоздал?
накрываемый мраком,
покинут перрон.
задремавшей судьбы
полусгнивший вокзал
проплывает за окнами.
бегство в куда?
где другая среда,
облака и пространство?
сказкой приторной детства:
большая вода,
зов больших кораблей,
ожиданий и странствий.
по земле исходил -
исходил по себе,
исходил,
ожидая большого исхода, -
на всю жизнь в услуженье
к прекрасной судьбе.
Только что она есть?
только где ее всходы?
нет уж тех поездов,
унесли,
унеслись.
в сказке с именем «жизнь»
подзабылось начало,
тот перрон,
от которого
метилось ввысь,
в тех вагонах,
в которых
в пути укачало.

 

 

 

***
то ли ждать не могу,
то ли брать не могу,
вдруг то рвать,
то разглаживать хочется.
черный столб одинокий
на грязном снегу,
и к нему
пригвоздит одиночество.
отчего не поешь,
песне слов не даешь?
из страдальцев
решил ли уволиться?
То с тоски западешь,
а проснешься - орешь.
помолись.
и охота,
да колется.
не один ты такой.
миллионный изгой
за душою своею корячится.
а поди ж ты открой,
что за тайной такой
невозможное
новое прячется.
толку в тайне твоей -
ни насыпь,
ни налей,
век таскаться,
как с торбою писаной.
это тени страстей,
нет печальней гостей,
чем души,
раньше времени списанной.
это лики суда.
Только суд - ерунда,
недешевая даже комедия.
от себя?
но куда?
прекратится когда
это всё,
и скорее уедем мы?
А уедем пожить,
не шуметь,
не бузить -
что осталось
расчетливо взвешивать.
а уедем
тревоги свои хоронить
и дешевые сопли
развешивать.

 

 

 

***
Учитесь слушать музыку мучения.
Всмотритесь в это странное растение,
на руки-стебли,
нервы,
на глаза.
Страдание - поэт, учитель пения;
мелодией сожмется неврастения,
и с рифмою напросится слеза.
Не брезгуйте случайным поучением -
полезно всё для саморазрушения,
ведь так зовутся опыты тоски?
Не верьте в то, что всё это загадочно:
всё в декаденсе плоско и упадочно,
бальзам на пальцы -
и тереть виски…
Вытягивайте губы перед зеркалом.
Ну что же так гримасой исковеркало
прекрасное, чуть бледное лицо?
Не бойтесь, опыт быстро набирается,
косметика с годами подбирается,
легко,
как надевается кольцо.
Гоните новоявленного голубя
от пропасти подальше и от проруби,
от духоты и тьмы библиотек.
В толпу,
где веселится всё и кружит сон,  
и ни себе и никому не нужен он,
мой маленький,
мой бедный человек.

 

 

***
Надо брать себя в руки,
за книги, к науке.
Только мысли, увы, в облаках.
Надо страшной работой
спасаться от муки,
да у муки сильнее замах.
надо что-то не так,
как-то правильно делать.
только как,
подскажи мне, мудрец,
когда крутит, ломает,
насилует тело
сотрясением наших сердец?

 

 

 

***
я плакал школьником навзрыд
и шел в размытое пространство.
не от обид душа болит,
от своего же окаянства.
О, инфантильнейший собрат,
не ты ль рыдал в стакане водки,
не ты ль душе подсыпал яд
и надорвал от споров глотку?
И тают призраки-дворцы,
творцы расходятся в пивные.
И мы, забыв, что мы - отцы,
идем в миры совсем иные,
где льют на мозги чай,
и дым
пропитан запахом свободы.
Там мы,
моральные уроды,
с проклятым творчеством своим.

 

 

 

***
...А жизнь идет
за часом час.
Теряет - раз,
находит - раз,
теряет нас,
находит вас,
и всё равняется в балансе.
А жизнь идет,
за часом час.
И с нами
так же, как без нас,
и с вами
так же, как без вас.
Кружится
в бесконечном танце...

 

 

 

***
поговори со мной о том,
что вот мой дом,
а я бездомен,
что колокольный звон кругом,
а я не слышу колоколен,
не слышу звона.
в тишине,
сбиваясь, комкаются фразы:
кто мы такие?
как мы?
где?..
с ума сошедшие все сразу.
поговори со мной о том,
что ни при чем я в жизни этой,
что бьется свет в меня лучом,
да только больно мне от света.
И мигом мучается год,
и вдруг безумием закружит:
так был ли нужен твой приход,
когда ты сам себе не нужен?
поговори.
притушим свет,
от стольких бед
задернем шторы.
а духота -
на столько лет.
И в жизни собственной -
как воры.
И так пронзителен обман…
И в отрезвлении
так горько.
на столько жизней лег туман.
А что за ним?
представишь только...
поговори со мной, поэт,
в моей душе
рожденный кем-то.
быть может,
ты и есть тот свет,
с которым можно быть
не чем-то,
а всею мерой естества,
всего,
до крохотного вздоха,
когда в тебе же,
как листва,
взойдет
и опадет эпоха.

 

 

 

***
Не жизнь присутствует во мне,
а я присутствую при жизни.
И мысли...
И такие мысли
являются по временам,
приходят,
и сидят у ног,
и, преданные как собаки,
всё ждут чего-то от меня,
каких-то неземных ответов
на тот вопрос,
который мной
себе же задал
Бог?
Природа?
Бог весть, кто задал,
на беду.
И вот все ждет,
когда умру,
чтоб снова
этим же вопросом
себя безумно изводить.
И до пришествия второго
плодить, плодить,
плодить, плодить
несчастий радости и смехи.
Я засыпаю,
и на веки
садится ангел той любви,
которая свела с ума
такие сонмища поэтов,
что гнались
за летучим светом
кошмарных
дивных миражей.
И кто ответы находил,
ответ немедля приводил
во исполненье
в исполненье...
Так, чтоб поверили, зачем
так горько плакали во сне,
об мостовую Саша Гликберг
стучался шалой головой,
и ехали домой цыгане,
и Гоголь хохотал в ночи
безумным,
страшным,
жутким Вием,
и шла немытая Россия
из «Бани» пиво пить к ларьку.
Приятель,
дай-ка огоньку.
Не эти ли во сне Саврасов
земные хляби разглядел?
В них тонет смысл
всех здравых смыслов.
С ума сошедший, пьет Паскаль
свои смертельные сарказмы,
а вечный мальчик Гегель
спит
и видит сон про вечный синтез.
В канализации глубин,
в болотах Стикса и Харона,
в высоких черных сапогах
бредет понуро бог любви
за словом Третьего Завета.
Но к нам
он больше не придет:
и так весьма всё хорошо.
Он нас накажет вечной жизнью
сменяющих себя родов,
как то предвидел Соловьев.
И бесконечная Земля
одна останется на свете.
И по орбитам будут дети
играть в пятнашки
в быстрых люльках.
На темной стороне Луны
устроят кладбище придуркам.
Я буду сторожем при нем.
Бессменным,
потому что умер
и занял место самым первым.
Еще первей,
чем понял Ницше,
что Достоевский был правей,
левее Ленин.
Клара Цеткин
нам будет доставать табак,
Платонов будет из земли
ругаться матом «Чевенгура»,
и, смердный запах разнося,
нас будет навещать Зосима,
а мы с Алешей будем пить
тысячелетнюю пол-литру.

 

 

 

***
умер Бог.
Проснулся разум,
разметал всё по углам.
И обрушилось всё разом -
дым и пепел,
грязь и хлам,
одиночество до визга,
до припадка тошноты.
Утонченного б цинизма
да стакана бормоты.
Нету меры -
нет и веры.
Веры нет -
и в мерах сдвиг.
Разум вычислил химеры
и от ужаса погиб.

 



2013 НГ

придаточно это
при дате
змеиный тринадцатый
нате
вам
и разбирайтесь
когда отопьётся
петлёю свернётся на шее
кого поцелует взасос
а кого под откос
и при чем здесь был гад?
ни при чем
и судьба
ей ведь всё нипочём
Китайский у вас календарь
в православной стране
или майский
а ночь кувырком
под бенгальский огонь
и в языческий псих
окунается глобус
по космосу пьяно несет
переполненный этот автобус
кому из кокоса ликёр
а кому оливье под забор
и за шиворот водку
кто тащит старуху в сберкассу
кто в койку молодку
коробка стучит передач
и хоть смейся
хоть плачь
и Таня свой мяч не найдет
и у мишки оторвана лапа
и памяти крошки
опять собирает растяпа
сливая из рюмок остатки
под утро в одну
не надо ко дну
я и так ото дна не отлипну
я лучше к окну
как ребёнок
губами и носом прилипну
и буду смотреть
как на землю спускается снег
мой век позади
и вперед устремляется век
только плохо мне видится
что впереди

31.12.2012

 

 

 


***
случилась жизнь
глоточками-комочками
листочками по кочкам-запятым
и вечною бродягой одиночкою
карабкается мучается строчками
царапая по точкам болевым

 

 

 

***
из песни слов…
из жизни дней…
из рюмки капель…
все последние
и ничего на утро
как всегда
столетний токсикоз
от слов-теней
и капельницей памяти
и против часовой
гонять по венам
годы прошлых дней
судьбы своей
и жить такую жизнь
вперед-назад
вперед-назад
весь график жизни смят
и сломан к черту
черту бы подвести
и черным и по белому
свести баланс счетов
которым счета нет
но кто-то ведь
их все предъявит мне
и выставит последний
под расчет

 

 

 

***
сядет ангел
на тлеющий кончик пера
три пера моряков
из марсельского порта
в голове нихера
и орут опера
поминая зарплату
и в бога и в черта
и истлеет хабарик
обжегши губу
на губе матюгнется
затраханный дембель
и сожрав до костей
головную кору
зафигачат Земле
термоядерный пендель
томно нежную лиру
пустили на плуг
ямб в хорее
и раком стоит амфибрахий
и в асфальт бежин луг
балерины на круг
и последние истины
посланы нахер

 

 

 

***
слова
словам
словами
о словах
и в головах.
и музыкой нездешней
и мыслью
куполов о куполах
и куполами
в темноте кромешной
антеннами
ловящими сигнал
бог дал
послал
услышал?
не услышал?
так это ты строкою наповал?
или тебе словами мозги вышиб?

 

 


***
истина
открывшегося
мне
ни
я
со-мнения
и
благая весть
со-весть

 

 

 


***
Писать,
Описать,
Записать,
Дописать эту жизнь -
Как вываривать соль
Из рассола непролитых слез.
Но слезами залить все что можно.
И соль эту
С хлебом
На небо
Вперед
За стаканом.
Погано.
И все испоганил.
И в жизни поганой
Поганкою рос.
Словами в себя же пророс.
И прирос,
Приварился к бумаге, к столу.
И с горою окурков
Придурком живу.
Полудурком.
И мозг свой всё жру,
Не нажрусь,
Не убьюсь.
Я этой рефлексией льюсь на бумагу
Без смысла и цели.
Слова надоели.
Изъели.
Изгрызаны ногти.
И сожрана кожа на пальцах.
Уродец.
На прожитых днях
Балансирует канатоходец изгой.
Я сожран собой.
Я изъеден как молью собой.
Забери меня, Боже!
Мой кривенький путь
Чёрте где чёрте как ведь проложен.
И я заплутал.
И я сгинул на этом пути.
Скорей забери.
Мне себя уже не донести.
До Тебя уже не донести.
Ты прости.

 

 


***
Что-то пишется с трудом.
Пополам стихи с грехом.
Пополам с золой и пеплом.
Пополам с тоской и ветром.
Пополам с таким кошмаром.
Прожил даром.

 

 

 


***
Если написать всё то, что в голове,
Бог первым спустится на Землю
И сделает контрольный в голову.
Это будет онтологическое самоубийство.

 

 

 

***
Если бросить курить.
Если бросить всех женщин
С кем не венчан,
Но был.
И кого из сознанья
Я не выброшу.
Нет.
Да и сами они не уйдут.
Потому что все видят
И знают,
Что бросить ни их, ни себя не могу.
Если бросить курить,
То о чем мне останется думать?

 

 

 

***
Написать о том, что было?
Описать, как сердце выло?
Написать, как стыли жилы?
Описать, как все мы жили?
И кому писать все это?
Вон по телику куплеты…
Вокруг света.
Конец света.
И на Быкова билеты.
И зачем всё с нами было?
Всё говно вдруг разом всплыло.
А в итоге -
Шишел-Мышел -
Сэсэсэр на волю вышел.
Выхлоп - семь десятков лет.
И прорвало туалет.

 

 

***
хочу пишу
не хочу
пишу
не хочу
ну
не пишется
совсем не пишется
только слышится
как тикает в висках
это
не то
это
не то
всё
не то
что
то?
то что можно?
сложно
выразить словами
чувство омерзения
от слова можно
нужно послать всё
и ничего не писать
это честнее
чем думать о том
что написать
всё уже написано
и не успевают читать
написанного всеми
которое совсем не нужно читать
потому что нужно
читать
то
что написано тогда
когда не писали все

 

 

***
Сяду
Напишу большую повесть
«Совесть»
Всё не напишу
Никак
Не сяду
Всё…

 

 

 

***
Замучаю.
От случая и к случаю
прокручива
ю
мысль приставучую.
Накручиваю.
Мозги вкручиваю.
Ввинчиваю
мысль эту
прилипчивую мну
как сигарету.
Ответов
жду.
Ответов.
Нет и нет ответов.
Света нет.
Рассвет бессонницей.
И в обмороки сна-усталости
от жалости к себе.
Как жало
в мозг
вопрос.
Опять вопрос.
Вопросом на вопрос
навалится,
и высосет и выпьет
все по капле,
вытянет
и выжмет.
Вьет
жгутами все жилы.
Жили.
Жил.
Живу.
Живу ли?
Я ноги протяну.
Не дотяну.
Втянули.
Вот и меня втянули
в трясину этих слов.
Тону.
А был ли он здоров?
И этот престарелый мальчик
сошел с ума
от сумасшедших снов.
Ослище по тропинкам горным тянет
баулы сдохших книг-мозгов
разбитых о граниты.
Мы квиты.
Слышишь, Бог!
Молитвы.
Мы на крестах твоих основ
распяты.
Запятыми повторения отсечены.
Но повторения
учения не стали матерями.
И мы убьемся сами.
Без помощи чужой.
Самоубьемся
словами
умоемся,
как кровью захлебнемся
так не найдя ключа.
Ничья…
Душа ничья.
Еще одна.
Ничья.

 

 


 
***

в точку
всею линией
жизни
строчкой
в точку уходя
и длясь
во времени
имея
лишь умение
слова перебирать
и складывать
как-нибудь
укладывать
себя
на буквицы
вытягиваться
в полный рост
на белые одежды савана листа
и им укрыться
навсегда
и успокоиться
точка

 

 

 


***
Правила
Неправильно
Исправил
Знаю
Что не знаю
Ничего
Из правил тех
Что правильны
И правит что?

 

 

 


***
Ты уже все равно не вернешься.
Как когда-то лихой не проснешься.
А проснешься, так будто очнешься
После тысячи пропитых лет.
Все равно ты уже не вернешься.
Что ж ты с памятью бьешься и бьешься?
Что ты ищешь?
Ты в ней захлебнешься…
След?
Если здесь и сейчас тебя нет.

 

 



***
На белый лист налью печали,
И укачаю на качелях.
Так памятью уносит в дали,
Где всё могли, всего хотели.
И исписались листьев пачки,
И проскакали судеб строчки,
Долги, тревоги и заначки,
Кавычки, запятые, точки…
И мемуарово тоскливо
Глазею в заоконность. Слякоть.
Не хочется писать сопливо.
А хочется курить и плакать.

 

 



***
Не дай бог остаться одному.
Не дай бог ненужным никому.
Не дай бог в себя, как в пуп земли
вдруг упрешься ты.
И тогда не вытащит и Бог.
Он не хочет, что б один ты сдох.
Он и сам на свете не один.
Триедин.

 

 


***
И всё больше оглядываюсь.
Всё больше назад.
И все больше узлов
На память.
И всё больше рассказываюсь.
И вперёд - наугад.
И всё больше - уже.
Не исправить.
И всё кутаюсь, кутаюсь -
А трясёт от потерь.
И кричи не кричи -
Нет уж.
И тяну на себя
На того, что теперь
Опостылевших слов
Ветошь.

 

 



***
Черточкой меж датами
Ветер пролетит.
Мы не виноватые,
Что оно бежит.
Мы не виноватые.
Тикают часы.
Бедные, богатые…
Все и на весы.
И куда наклонится
Та, где нижний гвоздь?
Или успокоишься,
Или не сбылось.
Или оправдание,
Или гаснет свет.
Черточка меж датами.
Вот и весь ответ.

 

 


***
Маленький червячок.
Бедненький дурачок.
Пучусь на это небо -
Мне бы…

 

 


***
От земли до небес
В вертикаль
Как в иголки ушкО
Вставь
Эту жадную
Горизонталь,
Разлилась, зажралась.
Убавь.
Не выходит поклон,
В наклон
Тянет жадность живых
Мест.
Повелось так веков
Испокон.
Он поклонный могильный
Крест.

 

 


***
Слегка туповато.
Чуть-чуть грубовато.
Вот курева пачка.
Вот спички.
Вот хата.
Вот кофенаркотик.
Кино штабелями.
Вот книги.
Вот фиги.
И ты вверх ногами.
И вынесен мозг.
Вон - разбросан по полу.
И кто-то куда-то
Строчит протоколы.
Мол, так-то такой-то
Весь самоубит -
Расшибся башкою
О книжный гранит.
Слегка туповато.
Чуть-чуть грубовато.
На белом листе
Не хватает солдата.
Колышутся ели.
Трепещут осины.
Хватает еще
На Земле древесины.
И падают листья,
Как сбитые флаги.
Хватает еще
На планете бумаги.
Да что там, бумаги…
Всё брошено в сеть,
Чтоб новым солдатам
И там умереть.

 

 


***

Напиши это всё,
напиши и заткнись,
опиши
в этих проклятых буквенных знаках
все, что было и сплыло
под именем жисть,
и подохни последней бездомной собакой.
И летай драным ангелом,
бейся в окно,
корчи рожи,
царапайся в темные стекла.
Ты со всеми ветрами теперь заодно,
и со всеми дождями, чтоб почва промокла.
А когда изойдешься от слез и соплей,
когда все корабли разобьются о волны,
позови Его,
просто скажи: «Пожалей»,
Он придет и нальет,
как бывало,
по полной.
И последнего пьяницы вопли и крик:
«ой мороз…», «ты мне друг?»
и другие баяны
это всё твои весточки:
«помнишь, старик?»…
Это мучают души твои тараканы…

 

 


***
На белую бумагу
Посуду и отвагу,
Получки и привычки,
Друзей, картины, спички,
Бутылки и коробки.
И,  все, что было - в скобки.
И белая бумага
Сольет отвагу с брагой,
Пережует привычки,
Друзьям оставит спички,
Вон из бутылок пробки -
Все вынесет за скобки…

 

 

Санкт-Петербург

 

 

"Наша улица” №158 (1) январь 2013

 

 

 

вернуться
на главную страницу
 
kuvaldin-yuriy@mail.ru Copyright © писатель Юрий Кувалдин 2008
Охраняется законом РФ об авторском праве
   
адрес в интернете (официальный сайт) http://kuvaldn-nu.narod.ru/